Зимний загар на южном льду

Дата: 02 Сентябрь, 2010. Рубрика: Статьи, Экспедиция. Метки: ларга, море, Морской заповедник, океан, тюлени

НА ВВЕРЕННОМ ЕМУ ОСТРОВЕ ГУБЕРНАТОР ОБЛАДАЛ НЕОГРАНИЧЕННОЙ ВЛАСТЬЮ НАД ВСЕМ. Вплоть до вздергивания на рею бунтовщиков, ежели таковые среди нас найдутся. Не обладал он только одним -- властью над стихиями. Поэтому экспедиция была готова неделями ждать хорошей погоды во имя нескольких часов съемки.

Собственно, съемка тюленей в этот период не представляет никаких трудностей. Белек лежит на берегу, мамаша, хоть и сходит в воду, но держится неподалеку, а рядом с ней крейсирует самец. Но нам нужно было не это. Нам нужно естественное поведение тюленей. А вот с этим -- проблемы. Сможем ли мы замаскироваться так, что тюлени при нас будут жить, как дома?

-- Не сможете! -- авторитетно заявляет Губернатор. -- Зверь умный, видит прекрасно, знает каждый камешек на острове и считать умеет...

На третий день группового созерцания штормового моря и дрейфющих льдов, Губернатор Острова поставил нам окончательный диагноз -- категорическая неспособность ничегонеделания. И, утомленный нашими грустными рожами, принял решение о выброске киношников на камни...

Расклинившись в расщелине, краем глаза наблюдаю за семьей в соседней бухточке, прямо подо мною. Самка загорает на пляже. Белек спит в каменной пещерке. Самец работает сторожевым кораблем, охраняющим территориальные воды. Мысленно я себе аплодирую. Вот уже час, как звери меня не видят и ведут себя естественно. Вот самка подняла голову, что-то сказала бельку, и он неуклюже отправляется в путь - ему до мамы надо проползти целых два метра... Мамаша тем временем заваливается на бок... по рассказам Губернатора, это похоже на приготовления к кормлению... Осторожно высовываю из-за камня телевик...

И вдруг мне в спину звучит оглушительный лай. Оборачиваюсь - за моей спиной из воды торчит рожа самца и орет благим матом. Он украдкой обошел мысок, заплыл мне в тыл, а со спины-то я совсем не замаскирован! Чувствуя себя пехотой под артобстрелом, выглядываю в бухточку - а там уже ни самки, ни белька. Они в воде. Причем, белек цепляется коготками за спину мамы и едет на ней, так что эвакуация происходит довольно быстро. Все. Фотограф посрамлен.

В это время грубый Николаич экспериментировал с замаскированной палаткой. И что же у нас с палаткой? Ничуть не лучше. Два тюленя дежурят возле нового «камня», пристально следя за ним. Остальные уже покинули пространство, позволяющее визуальный контакт. Через час вокруг палатки нет ни души, за исключением караула. И одного «пожарника», который еще ни разу не просыпался. Вот и все эксперименты...

Остается охота скрадом, как на серьезных наземных зверей. Цепляем самую серьезную оптику и отправляемся на добычу. К вечеру каждый приносит один и тот же джентльменский набор кадров - тюлень спящий\тюлень в воде. Потому что оказалось, что пренебрегать обонянием нерпы не стоит. Как только крутнет ветерок (а он тут, на островке, обязательно крутнет) - спящий зверь мгновенно оказывается в воде...

На следующее утро диспозиция не меняется. На всех обозримых окрестностях – ни одного зверя, за исключением дежурного надсмотрщика за палаткой. И, конечно же, наш «пожарник» на прежнем месте. За ночь у него заметно поубавилось детского пуха. Но худеть он явно не торопится. Равно как и обращать на нас внимание.

Решено пренебречь желанием получить крупные планы и портреты во имя наблюдений. Поэтому прячемся в камнях на большом удалении - больше ста метров от залежек, с учетом господствующего ветра и возможности, что караульные зайдут с тыла или с фланга -- и предаемся наслаждению свежего ветерка. Он сегодня - метров двадцать в секунду, так что не спасает никакая пуховка. А на наших глазах на голом льду, обдаваемые брызгами моря, возлежат, разметав чресла, тюлени. От одного взгляда на это пробивает озноб. Но им-то действительно хорошо! Более того, им жарко. Поэтому время от времени они сходят в воду освежиться.

Постепенно наши подопечные перестают быть на одно лицо. Вот лежит самка. Ее белек - слева. Потому что тот белек, что справа, только что получил от нее недвусмысленный укус за то, что пытался приблизиться. А в воде курсирует самец. Периодически он выходит на берег и устраивает перед самкой каскад атлетических упражнений. Постепенно сближается и пытается беспардонно взгромоздиться на партнершу. Но видимо, час еще не настал, и в последнюю секунду самка сбрасывает нахала со своей спины...

Далеко в море раздается трубный рык другого самца. Он идет к пляжу решительно, больше напоминая «походкой» дельфина, нежели ларгу. Наш самец мгновенно прекращает шоу перед самкой и торпедой уходит в воду. Рев, каскад брызг, удары ластами - и через минуту все кончено. Непрошенный гость ревет на почтительном удалении, сверкая свежей глубокой раной на плече.

А хозяин вновь гоголем ходит перед самкой. Стычки между животными мы наблюдали нередко. Например, самка охраняет плавающего белька ото всех посторонних и вступает в стычку с любым тюленем, слишком приблизившимся к детенышу. Но все эти стычки носят, скорее, ритуальный характер, чего нельзя сказать о схватках самцов.

С другой стороны к косе подплывают самка с бельком. Причем плавание их совсем не похоже на паническое бегство, которое мы наблюдали в первый день. Тогда самка буквально «увезла» ребенка на загривке. А нынче он пытается плыть самостоятельно, и все попытки крохи уцепиться за мать мгновенно пресекаются тумаками. Похоже, перед нами процесс обучения плаванию.

На косу самка выходит первой. Подает голос, словно спрашивая разрешения. Коллектив дружно поднимает головы, выслушивает ее и опять отваливается. Разрешение получено, и самка выводит на косу белька. После чего заваливается перед ним на бок...

Кормление! Решаем не выключать камеру до окончания действа, чтобы иметь точный хронометраж для науки. Однако очень скоро жалеем о своем решении, потому что проходит десять минут, двадцать, пленка крутится, а белек все никак не насытится. Лишь на тридцатой минуте он буквально отваливается от мамы, накачанный жирнейшим молоком, -- и тут же засыпает. Позже мы наблюдали еще несколько кормлений у разных пар, все они продолжались не менее двадцати пяти минут. Немудрено, что за три недели детеныш увеличивает свой вес в восемь раз!

Наш «пожарник» почти совсем перелинял. И наутро, когда температура «поднимается» до нуля, а ветер стихает, ему становится совсем невмоготу от жары. Он скатывается в море. Правда, нырять он не может абсолютно -- под воду его не пускают жировые запасы, и все его героические усилия протолкнуться на глубину заканчиваются тем, что он поплавком вылетает на поверхность.

Остров живет своей жизнью, вокруг рожают, спариваются, кормят и кормятся, линяют и учатся плавать. Безопасность гарантирована Морским заповедником и лично Губернатором Острова. Браконьеры-нырки лишь один раз замаячили на горизонте, но были сметены со сцены взревевшем на кордоне Губернаторским мотором...

Пока мы изображаем здесь то ли челюскинцев, то ли папанинцев, Губернатор с Московским Гостем проводят единовременный учет, в процессе которого Московский Гость чуть не попал в зубы молодой самки, которая отказалась прыгать в воду, как положено, а решила героически защищать ребенка от вторжения двуногих. Цифры, полученные в результате учета, говорят о стабильности популяции.

Сегодня утром нашему «пожарнику» удалось нырнуть. Надо было видеть его счастливую рожу! После этого он провел в воде полдня, оттачивая мастерство ныряния. Может быть, ему даже удалось промыслить какую-нибудь первую в своей жизни добычу в виде крабиков или креветок. Но если и не удалось -- не беда. Он по-прежнему поперек себя толще, так что жировых запасов на самообучение ему хватит за глаза.

Даем Губернатору радио о прекращении съемок. Собираем не пригодившийся скрадок. Пакуем вещи по-штормовому -- волна.

Губернатор придирчиво осматривает остров. И приходит к выводу, что в целом мы не повлияли на состояние залежек, численность зверей практически не изменилась. Страшно гордые таким результатом, громоздимся в лодку и -- на базу.

И вовремя, потому что к вечеру бухту плотно запаковывает льдом.

А потом был рейд на материк, откапывание машины из весенних снежных надувов. Но это -- уже совсем другая истроия.

Василий Солкин.

Фото автора

и Григория Мазманянца.

Нравится