Последний Робин Гуд. Финал

Дата: 10 Февраль, 2011. Рубрика: Статьи, Человек и природа. Метки:

Василий Солкин, 1989 г.

Начало

16

И все чаще гремят в нашей тайге выстрелы. Выстрелы, нацеленные в человека. Кто и когда позволил подменить надзор за соблюдением правил охоты отстрелом нарушителей этих правил? Кто и когда допустил мысль, что платой за жизнь косули должна стать жизнь человека? Кто и когда подменил народный суд над нарушителем порядка расстрелом без суда и следствия? Кто и когда разрешил «блюстителям тайги» охоту на людей? Ответьте на эти вопросы, товарищи из государственной экологической инспекции. Ответьте, народ ждет!

Из статьи «Охота... на людей?». Газета «Городская правда».

***

– Я уже ничего не понимаю...– устало признался Славка.

– А чего тут понимать? – произнес Свиридов.

Они сидели вдвоем в кабинете Свиридова, уже курили по третьей сигарете и никак не могли начать разговор.

– Может быть, действительно бросить все? Уехать за тридевять земель? Забыть?

– А тебе, Робин Гуд, и в самом деле придется все бросить. Нас будут реорганизовывать...

– То есть как?!

– А так. Ты думаешь, в тупик зашла только твоя особая группа? Все отделы в тупике... Получается, что инспекция ставит палки в колеса прогрессу. Не дает строить светлое будущее, охраняя природу от его строителей. Решено провести реорганизацию инспекции. Деталей я еще не знаю, но одно уже известно – вместо меня будет назначен Башлыков.

– Как Башлыков?! Да он же всю жизнь был добытчиком! Он же никогда ничего не охранял! Он же ясак брал с каждого, кому выделял участок!

– Это все, видимо, мелочи. Тем, наверху, важнее другое. Мы не удобны. Мы мешаем планам экономического развития, долгосрочным программам министерств и ведомств. Отменить нас так рано нельзя: мы же всего год назад созданы. На это сегодня не пойдут, не те времена. Значит, надо нас подменить. Башлыков распустит «чингачгуков». Это точно. А тебя просто сожрет. Так что уходи.

– Ну уж черта с два! Оставить Башлыкова один на один с тайгой?

– А что ты можешь? Ты что, и в самом деле решил, что Робин Гуд способен победить шерифа? У тебя кружится голова, сынок. Ты захмелел от удачи. Да, один шериф побежден. Но разве тобой побежден? Ты ведь сдался тогда, вынужден был призвать на помощь короля Ричарда. Ты пришел к нему в замок с поклоном – и он приструнил шерифа. Он! Потому что так ему захотелось. Скорее всего, этот шериф ему самому не нравился. А тебя король Ричард не простит. Ты влез в его королевские дела. Это очень мудрая сказка, сынок, хоть и английская. Робин Гуд бессмертен, он дни и ночи совершает подвиги, постоянно сажает шерифа в лужу. Но победить шерифа, истребить шерифа он не сможет никогда. Уходи, сынок, ты и так сделал невозможное. Уходи, пока не поздно.

– А вы куда же?

– За меня не волнуйся. Мне найдут место. Солидное и достойное. И с повышением. Но тебя мне взять не позволят. И еще многого не позволят...

– Нет! – ответил Славка. – Я останусь до конца. Хотя конец хреновый...

«Приказываю:

Назначить комиссаром Приморского отдела государст-венной экологической инспекции тов. Башлыкова А. А.

Председатель государственной экологической инспекции чл.-корр. АН СССР Иванов И. И.».

***

«По согласованию с Председателем государственной экологической инспекции разрешаю отстрел до десяти потенциально опасных особей амурского тигра в год. Отстрел сверх лимитов может быть произведен только по специальному разрешению, выдаваемому в каждом конкретном случае особо.

Комиссар Приморского отдела государственной экологической инспекции Башлыков А. А».

***

«Приказываю:

Назначить начальником сектора пропаганды и агитации государственной экологической комиссии тов. Свиридова П. П.

Председатель государственной экологической комиссии чл.-корр. АН СССР Иванов И. И.».

***

– Ну что же вы натворили? Ну разве можно быть... такими глупыми? Слов ведь нет! – Славкины руки были заняты баранкой «уазика», а не то бы съездил в эту глупейшую рожу.

– Так ведь разрешение пришло от вашего начальства, вот мужики и обрадовались: пойдем, говорят, тигру стрелять. И пошли...

– Но вы-то охотинспектор! Вы-то должны понимать, что охота на тигра – дело серьезное, требующее специалистов, головы, наконец, на плечах! Вы-то как могли допустить такую самодеятельность?

– Так ведь думал: медведя на берлоге все стреляли. Как-нибудь и тигру одолеем...

– Ну что, одолели?!

– Промашка вышла... Участковый сробел, а то бы справились. Вот здесь, аккурат тут вот и тормозите. Вот тут мы волок нашли: телка она, значит, тащила. Ну и пошли по следу. Недалеко прошли, вон до той березы... Тут она и выскочила... Как зарычит – шапка аж поднялась. Я приложился... Только стрелять – тут мне собака участкового под ноги р-раз! Я упал. Встаю, слышу: «Помогите, стреляйте скорей!» Смотрю, а тигра бригадира нашего давит. Тут бы в самый раз участковому стрелять, она к нему боком была. А он сробел. Я стрельнул, но боялся, в бригадира попаду. Бросила она бригадира и ко мне. Я второй раз стрельнул... Она на дыбы – и в сторону. Тут бы опять участковому стрелять, но он не успел. Она его лапой – и в лес ходу. Промашка вышла...

– Куда побежала?

– А вот, аккурат в скалы. Я еще вдогон стрелял, но промазал.

– Как состояние потерпевших?

– Так ведь участкового-то, говорят, зашили в больнице. А бригадир-то наш помер. Прямо здесь. И до деревни не дожил.

– Нет у меня приличных слов... Лично я отдал бы вас под суд, потому что вы несли ответственность за организацию охоты на тигра. Вы что, не могли ко мне обратиться? Есть проверенные надежные способы охоты из засады с применением сильно пахнущей приманки. В следующий раз без меня ни шагу!

– Так ведь теперь-то оно понятно...

– Bсе! Убирайтесь с глаз моих!

– А вы как же, здесь останетесь?

– Да!

– Так ведь, Станислав Петрович... Будьте осторожны. Она как выскочит...

– А пошел ты!

Наконец-то остался один. Присел на пенек, достал сигарету. Господи, ничто не обходится так дорого, как людская тупость! И ведь все это Славка предвидел, обо всех этих будущих трагедиях предупреждал Башлыкова. Куда там...

Да черт с ним, с бригадиром. Был бы умнее – не пошел бы с такими друзьями на тигра. Кто же объяснит, где тут истина? Целый год охоты на одного браконьера. Серегу потеряли. Десять тигров – и один Серега... На скале с Олегом сидели, готовы были со всем миром драться... И вдруг приказ: каждый год положено отстреливать по десять. Кто объяснит? А никто и не объяснит. Мир сошел с ума. Кругом дилетанты, на каждом месте сидит такой же «специалист», как этот инспектор.

Славка встал, аккуратно затушил окурок и пошел вперед, носом в землю. Очень быстро он нашел кровяной след тигрицы, уходящей с поляны. Крови немного. Но течет постоянно, и след легко находится на траве. Эх, знать бы: может, где-нибудь давно околела. А может, бродит, злая на весь род людской...

Он на ходу полез за пистолетом, споткнулся о ползучий корень, подался вперед, теряя равновесие – и тут ударило в спину. И погас свет...

Лист шуршит. Размеренно так шуршит. На весь лес... Это кто-то с сопки спускается сюда... Лист! Лист шуршит! Значит, живой! Почему же, когда упал, подумал: конец. Ах да! Грохнул выстрел – и ударило в спину. Ползучий корень спас: не запнись за него... Кто-то спускается с сопки. Нет, головой не крути, ты убит. Ага, идет. Ружье наготове... Ну иди, голубок... Рука с пистолетом безвольно отброшена в сторону. Отлично. Ты видишь пистолет, голубок? Нет, ты его в траве не видишь. Ты видишь только, что я лежу мертвый. Ну, подходи. Еще ближе. Пора, не то ты спустишься, и я уже не смогу видеть тебя. Маузер выпрыгнул из травы и весело рявкнул. Человек вскрикнул, выронил ружье и схватился за простреленную руку. Славка хотел вскочить, подбежать, ударить... Но вместо этого лишь медленно сел, с трудом удерживая равновесие. Старею, подумал и посмотрел в глаза человеку...

Нет! Нет! Это что-то с глазами. Не может быть! Это он, тот самый хитрый дед, что первым показал Славке вонючее дерево и нашел первую пулю. Там, на гидроузле. В пяти километрах отсюда.

– Дед?! Дед, это ты?!

– Я!

– Дед, ты что? Зачем же ты, дед? Как же ты, почему?!

– Ты моего сына убил, душегуб. Так убей теперь меня! Слышишь!

– Уходи, дед!.. Уходи!..

Славка сделал невероятное усилие. И встал. Шагнул до ближайшего дерева, оперся на него плечом, потому что спиной не мог опереться. По спине разливалась страшная тупая боль...

Старик уходил, волоча за ремень старое ружье. Уходил медленно, то и дело оглядываясь. И весь мир для Славки был в одном желании: достоять, удержаться, пока видит его старик. Не упасть. Не упасть. Не упасть!

Старик скрылся за деревьями. Стихли его шаркающие шаги. Но Славка все терпел страшную боль, все держался, прижимаясь плечом и щекой к теплой шершавой коре, прилипнув волосами к кедровой смоле... Старик ушел. Он уже далеко ушел. Он уже не слышит... И Славка впервые посмотрел маузеру не в затылок, как привык смотреть всю жизнь, а в глаз. Бездонная черная пустота. Зрачок, холодный настолько, что по лицу прошел морозец. Вот ты какой... И вдруг оказалось, что рука неуклюжа. Та самая рука, которая из любых положений могла плавно нажать на спусковой крючок, не справлялась с теперешней задачей. Пистолет был слишком велик, слишком длинен был его ствол, чтобы палец удобно лег на собачку, когда смотришь в глаз маузеру... Нет, дело было не в руке. А в сложности задачи. Надо было выстрелить так, чтобы пуля не убежала, сделав свое дело, чтобы она осталась тут, в стволе кедра, чтобы никого не подозревали, кроме этого маузера. А ему, маузеру, все равно. Это Славка только сейчас понял, когда глянул ему в глаз...

Что такое? Ярко-рыжее пламя обожгло глаза, в уши ударил раскат грома. А-а! Славка улыбнулся. Тебя только не хватало...

Тигрица плясала, как пламя, горяча себя разъяренным хвостом, хлеща им по огненным бокам, и пена капала с ее губ, как капает смола из раскалившегося на огне по-лена.

А ты красивая. Вот какая ты. Я ведь тебя живьем ни разу не видел, хотя всю жизнь и воевал с людьми за тебя. Стрелял в людей, чтобы они не выстрелили в тебя. А сейчас ты хочешь меня убить. Уже поздно. Меня уже нельзя убить. Но ты ведь можешь убить и еще кого-нибудь. Люди очень глупы, наверное, ты имеешь полное право их убивать. Но ты ведь можешь сейчас догнать старика, который в меня стрелял, и убить его. А этого нельзя делать. Все неправильно... Все глупо... Но если ты убьешь старика – это будет конец. Всему конец... Видишь, какая получается штука. И никуда не денешься...

Тигрица собралась в комок. Славка развернул маузер и привычно глянул ему в затылок.

И когда два желтых огромных тигриных глаза заслонили весь мир, рука плавно нажала на спуск...

***

Его нашли на вторые сутки. Он лежал на спине и, запрокинув голову, смотрел на восток. И были глаза его совсем не похожи на его глаза: в них до краев стояла успокоенность. Правая рука привычно и ловко сжимала маузер, словно он был ее естественным продолжением. Левая неуклюже прикрывала сердце.

Следователя не вызывали: все было ясно. Потому что рядом, мордой на запад, лежал тигр. Его мягкие и сокрушительные лапы были беспомощно разбросаны. А меж удивленных желтых глаз чернело небольшое отверстие. Идеально круглая черная отметина, как во лбу индийского магараджи...

Хоронили тихо. Не было ни митинга, ни оркестра, ни многолюдной процессии. За гробом шли только его «чингачгуки». В мертвой тишине звенели ордена и медали на их пятнисто-зеленых комбинезонах. Этот звон и был ему похоронным оркестром.

Закопали его все-таки на Морском кладбище. Но на самом краю, в жуткой тесноте холмиков и оградок.

– Далеко он оказался от Арсеньева,– сказал кто-то, бросая в яму горсть земли.

На следующий день «чингачгуков» расформировали.

Отряд тихо прекратил свое существование.

А из шкуры тигра-убийцы набили уродливое чучело. Отныне предприимчивый кооператив фотографов выставляет его в городском парке. Прилично одетые девочки и мальчики отважно вскарабкиваются на спину страшного хищника. Респектабельные отцы семейств по-хозяйски кладут одну руку на тигриную холку, другую на плечо супругам. Мамы делают папам влюбленные глаза. И – птичка вылетает.

Прошло три месяца – и город начисто забыл всю эту длинную историю. Ее не было, решил город. А город всегда решал правильно...

***

Один человек, прочитавший эту историю, самоуверенно сказал:

– Это вздорная выдумка. Вы все это сочинили.

– Но позвольте,– возразил я,– ведь все, что здесь происходит, уже было. Было так или иначе с каждым из нас.

– Не позволю, – он обличающе рассмеялся, – со мной ничего подобного не было!

И он ушел, страшно довольный собой и удовлетворенный моим разоблачением.

Я печально вздохнул ему вслед. Я искренне пожалел его.

У него все еще впереди...

Нравится