Последний Робин Гуд. Часть пятая

Дата: 08 Февраль, 2011. Рубрика: Статьи, Человек и природа. Метки:

Василий Солкин, 1989 г.

Между тем в последнее время стали известны факты превышения сотрудниками государственной экологической инспекции определенных им и без того немыслимо широких полномочий. Логичным кажется задать вопрос: а не выпустили ли мы из бутылки джинна? Да, прежний порядок ведомственного подчинения природоохранных служб имел свои недостатки. Однако он позволял осуществлять профессиональный контроль за деятельностью этих служб. Государственная же инспекция, никому не подчиненная, никем не контролируемая, становится серьезным тормозом для ресурсодобывающей индустрии и рассадником волюнтаризма и анархии. Необходим всенародный референдум для решения: нужна ли нам такая инспекция?

Из статьи «Джинн из бутылки?». Журнал «Лес и человек».

…………

С кедра ловко спускается спортивная фигура, держа на сгибе локтя винтовку. Прижимается к стволу. Бросает в тигра какой-то предмет. Звук раздается мягкий, неживой.

– Порядок, – говорит фигура, – готов! Прошу вас.– И садится, как на диван, на тушу.

В кроне кедра возня, кряхтение. Ветки ходят ходуном. Вот под стволом возникает вторая тень... третья... А ветки все качаются, шуршит кора... Четверо... Пятеро.

– Чего застыл? – слышен резкий скрипучий голос.– Марш на место! И ты тоже – расселся!

– Спортивная фигура вскакивает с туши и направляется... прямо к Славке. Вторая тень уходит в противоположную сторону. Хорошо уходит, в сектор Олега...

– Тот, что со спортивной фигурой, идет прямо на Славку, прижавшегося к выворотню. Ушлые ребята! Соображают. Пока трое разделывают добычу на свету, двое будут сидеть в темноте и наблюдать. Как там Олег?..

– Спортсмен достиг края поляны, вступил в темноту, потоптался нерешительно, еще шаг – и попал в цепкие лапы элеутерококка. Матюкнулся басом, широко шагнул, вырывая ногу из куста, качнулся к поваленному дереву... Славка мягко, стремительно и плавно поднялся за его спиной и ребром ладони рубанул наискось, через ухо. Аккуратно принял на руки обмякшее тело и, не боясь хрустеть сучьями, оттащил под выворотень. Положил на живот, руки за спину, кулаки к затылку, перетянул веревкой, конец ее перекинул удавкой через горло, в рот – кляп. Посадил, привалил к выворотню. Готово.

– Посмотрел на «сцену». Там шла планомерная спокойная работа. Шкуру уже сняли с задних лап. Все спокойно. Дело за Олегом...

Тайга молчала, потрясенная увиденным. Славка выждал еще три минуты. Надо начинать. Если бы тот, второй, увидел Олега, или Олег бы лопухнулся, – уже была бы тревога. А тишина – это хорошо. Значит, у Олега или все тип-топ, или он не может подступиться к клиенту. Надо начинать. Клиент отвлечется на шум и даст шанс Олегу...

Аккуратно прицелился фотоснайпером, остановил дыхание, плавно нажал на спуск – и почти одновременно с лампой-вспышкой включил фару.

– Стоять! Ни с места! Руки за голову! Вы окружены!

Еще с двух сторон поляны ударили мощные фары, защелкали затворы фотоаппаратов. Увидев, что прожекторов три, а значит, у Олега все в порядке, Славка метнулся на поляну, встал между сваленным в кучу оружием и задержанными. В руке одного сверкнул пистолет, но Славка успел первым. Пуля выбила из рук оружие, а хозяин его тут же рухнул от удара Олега. Остальные молча подняли руки, и Олег уже вытряхивал из них ножи и пистолеты, клал лицом на землю. А Николай, как заправский репортер, все щелкал и щелкал затвором, то и дело приседая, перебегая по поляне, выискивая удачный ракурс.

Через минуту все трое уже сидели увязанные, спина к спине. А еще через минуту на их лицах появилось первое осмысленное выражение. Жалкое это было выражение. Возникло оно тогда, когда Славка вынес из леса своего клиента, а Олег – своего...

– Добрый вечер, джентльмены! – сказал Славка. – Николай, запали костер, наши гости замерзли, сидя на суку. Не обессудьте за отсутствие разносолов, но...

– В этот момент атлет, получивший от Славки по уху, поднял, наконец, голову, бессильно уроненную на грудь,– и Славка подавился словом. Бессмысленным взглядом на костер смотрел старший следователь по особо важным делам Евгений Викторович Приходько.

– – Здрасьте, Евгений Викторович, – сказал Славка, справившись с собой.– Олег, Николай! Вы узнаете этого джентльмена?

– Ба! Какая встреча! Давненько не виделись! Как ваши успехи, коллега?

Приходько сопел, не произнося ни слова. Славка осмотрел трофейное оружие. Надо было привести мысли в порядок, здорово нарушенный появлением знакoмoro лица. Два кавалерийских карабина – это семечки. Винчестер под русский патрон – заманчивая штука. Снайперская винтовка с прицелом ночного видения – эту на базаре не купишь. За этой длинная ниточка потянется. Три пистолета Макарова. Вот это уже серьезно. На охоту не берут пистолеты. На охоте пистолеты ни к чему. Пистолеты носят для самообороны. Или для охраны патрона. Маузер. Тяжелый, легендарный, самый киногеничный пистолет в деревянной коробке-прикладе. На коробке – надпись: «Тов. Шведову за беспощадность к врагам народа». Чьим врагам? Чьего народа? Не сказано. Но разве в этом дело? Дело в том, что это пистолет системы «маузер»... Вот видишь, Серега! Говорил, что найду – нашел...

Но кто они? Кто вот этот толстячок с брезгливым властным лицом и скрипучим голосом? Кто он, если может, как шавку, пнуть старшего следователя по особо важным?

Шок проходил. Компания зашевелилась, закашляла, закряхтела, пытаясь принять удобные позы. Славка ловил взгляды, движения и все больше убеждался, что человек со скрипучим голосом – не просто главная здесь фигура. Даже связанные, скрученные, пойманные с поличным, люди шевелились, меняли позы так, чтобы не доставить неудобств этому брезгливо-властному лицу. Вот эти безликие трое. Это у них отобраны пистолеты Макарова. Судя по всему, они никто. Они просто охрана. Архангелы. При скрипучем. Кто же этот человек, охраняемый профессионалами со штатным оружием, которому прислуживают старшие следователи?

– Ну что, командир? Поведем людей в поселок? – Олегу уже скучно. Олегу не терпится сдать добычу и заняться новым делом. И Славке не терпится. Десятый тигр – последний в этом затянувшемся сафари. Одиннадцатого не будет. Бой выигран. И все же... все же... все же...

– Приходько, кто этот гражданин, который вас на шухере держит? Должность у него какая?

– Приходько поднял мутный волчий взгляд и длинно, грязно выругался.

– – Напрасно, Приходько, вы сквернословите,– раздался скрипучий голос,– этот юноша мыслит правильно. Он далеко мог бы пойти, если бы не встреча с нами. Впрочем, у него еще есть шанс... Я согласен потолковать с вами. Но без ваших подчиненных.

Голос уверенный. И лицо хозяина положения. Славке даже померещилось вдруг, что он стоит посреди кабинета у этого скрипучего. Тьфу, черт!

– – Ладно. Мужики, доснимите пока шкуру, я тут с джентльменом потолкую о кораблях, о башмаках, королях и капусте.

«Чингачгуки» пожали, плечами, взяли фонарик, пошли к тигру.

Славка в рюкзаке нашарил сигареты, закурил.

– Я вас слушаю.

– – Итак, юноша, вы уже сообразили, что добыча вам не по зубам. Не вдаваясь в подробности, скажу: погоны у меня генерал-лейтенантские, но ношу я их редко. И на шухер я могу поставить не только Приходько, по и все его начальство. Живу я в Москве. Лично в этом сафари участие принимаю впервые. Обычно этим занимается Приходько и... еще ряд солидных товарищей. Считайте, что, Приходько – ваш спаситель. Если бы вы его не узнали, вы бы потащили нас сдавать. А это для вас – конец. Мне бы пришлось принести в жертву всю вашу группу, хотя я и ценю ваши профессиональные качества. Вы бы все просто исчезли. Но стоило бы мне это недешево. И рад, что вас спас Приходько. Я также рад, что вы оказались смышленым малым и вовремя поняли, чем пахнет ваш «триумф». Выбора у вас нет. Вам придется нас отпустить. Иначе налицо разбойное вооруженное нападение на государственное лицо, находящееся при исполнении. Это вам не мосты штурмовать, мальчишка! Но я понимаю: честолюбивые планы, мечты о славе, крушение надежд... Здесь я вам кое-что компенсирую. К вашим боевым орденам добавим трудовой. И к наградам ваших подчиненных – тоже. Обеспечу вам не случайную, а надежную, устойчивую славу в масштабах страны. И наконец, ваших тигров большё никто не будет стрелять. Это я беру под личный контроль. Таковы мои условия. Других не будет. На размышление я вам даю три минуты: надоело сидеть со связанными руками. Вопросы есть?

– Чем докажете, что вы не проворовавшийся председатель колхоза «Сорок лет без урожая»?

По отвисшей челюсти Приходько, по окаменелости тех троих Славка понял: действительно – лицо. Гримаса скрипучего подтверждала это. Но он быстро справился с собой.

– Ваш товарищ плохо обыскал меня. В нагрудном кармане есть еще один карман.

Славка запустил руку в этот потайной карман, вытащил удостоверение, прочитал. Все пятеро заулыбались, завозились шумно.

– Да-а-а... – протянул Славка. А что он мог еще сказать. – Вопрос второй: где гарантии, что мы останемся в живых, отпустив вас?

– Хм! А вот здесь я вам ничем помочь не могу. Вы так и не уловили! У вас выбор не между жизнью и смертью, а между неминуемой смертью и возможностью все-таки надеяться на жизнь. Я даю вам слово офицера– этого вам достаточно?

– Третий вопрос. Как быть с памятником Сереге?

– Ты че? Какому Сереге?! – завозился Приходько.

– Замолчите, Приходько! Разговор у нас с юношей откровенный. Ваш сотрудник сам во всем виноват. Он поставил Приходько в безвыходное положение, не оставил ему никакого выбора. Я строго наказал Приходько за этот инцидент. Но это вам – урок. И вообще, время истекло, развяжите руки. Выбора у вас нет, а я могу рассердиться!

Славка сделал глубокую затяжку.

– Да, три минуты истекло. Олег! Николай! Идите сюда. Мы договорились!

Он взял рюкзак и сунул туда удостоверение скрипучего.

– Не понял?!

Славка выключил в рюкзаке диктофон и, глядя в остановившиеся глаза скрипучего, прошептал:

– Три минуты истекло. Ваши три минуты. И вы ими не воспользовались. Вы меня не убедили. Потому что у меня есть еще один вариант. Самый надежный. Сейчас я возьму этот маузер, из которого убили Серегу. И перестреляю вас всех, как собак. И брошу в болото. И избавлюсь от всех проблем. Вас найдут лет через тридцать, когда сюда придет мелиорация... Вы сами во всем виноваты. Вы поставили меня в безвыходное положение. Если я вас сдам – вы меня уберете. Если я вас отпущу – вы меня тоже уберете. У меня есть только один выход: оставить вас здесь. На корм рыжим хитрым колонкам...

– Он говорил шепотом в глаза скрипучему. И как ни пытался тот спрятаться от Славкиного взгляда, четверо его все время выталкивали из своего клубка один на один со Славкой.

В голове – ледяная пустота. Как перед прыжком за борт самолета. Он схватил деревянный короб «маузера»– и крышка услужливо откинулась, обнажив седую боевую сталь.

– Но позвольте! Не-е-е-е-а-а-а-ат!!! – бабьим фальце-том кричит скрипучий. И как ему удалось так переменить голос? Славка поднял пистолет – и вдруг уперся им в руку Николая.

– Командир, сначала объясни!

– Потом!

– Нет, сейчас!

– Олег, убери его!

Но Олег тоже положил свою руку на руку Николая.

И они стоят вдвоем, пригибая ствол маузера к земле. А в это время, сопя и всхлипывая, десятиногий паук ползет к краю поляны...

– Все, – сказал Славка и одним движением загнал пистолет в его деревянный домик. – Все. Олег, верни эту кодлу к костру, а то они глаза на кустах оставят. И присмотри за ней. Мы с Николаем отойдем. А потом с тобой...

– О кей, командир! – сказал Олег.

Отошли, присели на валежину. Славка закурил снова – и вдруг увидел, что дрожат пальцы.

– Он действительно такая шишка?

– Он замминистра. Нам его не отдадут. Мы его и до города не довезем. Не знаю, как ему удалось оторваться от собственной охраны с мигалками. Наутро его уже начнут искать.

– Но все равно, то, что ты хотел, – это нельзя!

– А что ты предлагаешь? Прорываться в город? Гражданская война? Сицилия? Мы уже совершили вооруженное нападение на замминистра.

– Он выплатит три тысячи штрафа. За закрытыми дверями. Шепотом. А нас с тобой уже сметут к этому времени.

– И ты решил стать настоящим уголовником?

– Не надо соплей, Коля! У тебя есть варианты?

– Есть!

– Ну?

– Сейчас ноль часов пятьдесят три. Значит, к утру я доберусь до аэродрома. Завтра я в Москве. Пробиваюсь в Кремль. Выкладываю негативы, фонограмму, удостоверение. Сообщаю, что часть документов в надежном месте. Я действительно кое-что оставлю в Клубе интернационалистов. Найду кого-нибудь из наших – и оставлю. На всякий случай. А ты будешь сидеть в пещере Васьки Мунова. Будешь сидеть, пока я не приведу гостей. А если не приведу... Вот тогда и пускай в ход свое решение.

– Это бред, Коля. Какая Москва, какой Кремль? Так в книжках было. О Сталине...

– Это не бред, Слава… Это шанс. Один из тысячи. И надо сыграть. И сегодня, слава богу, времена уже не сталинские.

– Может, лучше Олега послать?

– Нет, командир, Олег тебе нужен будет здесь. А билет до Москвы я не хуже его умею покупать. Давай кассету, что ты отснял, пленку, удостоверение. Пошел я, нечего тянуть.

Очень хочется Славке сказать что-нибудь хорошее. Но что? Какую-нибудь пошлость типа: «Я в тебя верю, старик!»? Идиотизм. Слов не было. И потому сказал сердито:

– Через сколько дней можно будет расстрелять замминистра?

– Не раньше, чем когда пещеру окружат войска!

И тайга проглотила Николая...

Олег все выслушал молча. Засвистел какой-то мотивчик, оборвал, сплюнул.

– Хреновое дело, командир. Не пробьется Колька в Кремль. Надо было меня послать, но тебе здесь без меня было бы скучно. Хреновое дело. Жратвы по всем мешкам дня на три. На неделю растянем. Ты ночью найдешь ту пещеру? Или будем утра ждать?

– Нет, сейчас пойдем.

Это был сумасшедший переход. Люди падали в ручей, вставали, снова падали, натыкались на кусты. Но Славка все гнал и гнал свой караван, не позволяя выходить из ручья, не позволяя оставлять на почве следов. Уже светало, а они еще только подходили к скалам. На помощь пришел туман, обложивший липкой ватой тайгу. Когда солнцу удалось разогнать его, караван скрылся в пещере.

Продолжение

Нравится