Любовь и страсть при минус сорока. День второй

Дата: 24 Декабрь, 2010. Рубрика: Заповедники, Статьи. Метки:

Василий Солкин.

Всходит отмороженное солнце.

А я балдею от того, как несется по степи Виктор из рода знаменосцев Чингисхана. Вот впереди явный и нехилый трамплин естественного происхождения. Успеваю ухватиться за что-нибудь, поскольку сейчас «буханка» всенепременно скозлячит, штатив прилетит мне в голову, а камера окажется в печке…

Но седок чуть привстал в седле – и конь его просто-таки переплывает через трамплин, не дрогнув моим штативом.

На дороге снежные надувы. И средство передвижения, устав ловить под ними колею и вильнув крупом, решает капризно потерять управление. Зажмуриваюсь в предвкушении оверкиля… Но седок просто бросает удила – и коняка сама ищет в степу нужную дорогу под уклон для своего успокоения. Дождавшись, когда ей надоест, Виктор снова подбирает удила и пришпоривает.

Белоснежные жопки улепетывающих дзеренух мне надоели еще в первый день. Поэтому сегодня я-таки уговорил Виктора не гонять по степи в поисках самого большого табуна. А найти первый попавшийся маленький, подкрасться к нему машиной на столько, на сколько подпустят, - и тупо ждать в засаде. Для пущей важности цитирую ему мэтра анималистического кино Устюжанина: «Чтобы снимать зверей, надо иметь крепкую задницу!».

Виктор Устюжанина сам не видал, но много слышал о НАСТОЯЩЕМ киношнике, снимавшем в заповеднике целых два года на огромную тяжеленную камеру, а потом представившем миру ВСЕГО пятнадцать минут кина про реликтовую чайку. Но, поскольку штатив за Устюжаниным таскал тогда теперешний директор заповедника, Виктор согласен признать нашего мэтра своим авторитетом.

Находим табунок дзеренов, подкрадываемся метров на двести – и «УАЗик» прикидывается шлангом, а мы врастаем в бинокли.

Ну, что я вам скажу, братья и сестры… Я еще в пятом «А» классе совершенно искренне утверждал голубоглазой, с огромным бантом в иссиня черной косе, красотке из параллельного «Б», что намерен быть женат решительно на одной. Нет-нет, вы меня не совсем правильно (как, впрочем, и она тогда) поняли. Я НЕ имел в виду, что на одной и той же на всю оставшуюся жизнь. Я имел в виду, что интуитивно осознаю неправильность иметь несколько жен ОДНОВРЕМЕННО.

Так вот, други мои, в этот день, любуясь жизнью владельцев обширных (и не очень) гаремов – козлов, я в который раз убедился, что а) я – не дурак, и б) устами младенца в пятом классе глаголела истина.

Чтобы не дать наложницам разбежаться, господин должен был без устали давать круги по периметру владений, пресекая попытки дзеренух просочиться за пределы помеченной им территории. А они, то есть попытки (не то, чтобы именно просочиться, а просто удовлетворить женское любопытство: ну а такая ли же трава за пределами гарема, чуть ближе вон к тому одинокому козлу), поверьте мне, не прекращались ни на минуту.

Но это еще не все. Носясь, как угорелый, пресекая попытки гарема просочиться наружу, господин обязан не менее старательно пресекать попытки чужих козлов просочиться внутрь. А они, то есть попытки (не то, чтобы именно просочиться внутрь, но просто удовлетворить мужское любопытство: ну а правда ли все наложницы так уж и совсем верны господину и вовсе не интересуются, а какая трава за пределами помеченной господином территории), поверьте мне, не прекращались ни на минуту.

В результате ТО, во имя ЧЕГО, собственно, козел и сгонял невольниц в свой гарем… ему просто было некогда с ними сделать.

И именно поэтому они отнюдь не без веской причины засматривались на одиноких чужих козлов, у которых времени было больше, чем достаточно…

Вечером на кордоне выяснилось, что за этот день на другом участке без меня были отловлены и помечены шесть манулов…