Месяц «дружбы» с тигрицей

Дата: 30 Ноябрь, 2010. Рубрика: Избранное, Статьи, Экспедиция. Метки: Амурский тигр, амфибии, выживание, земноводные, обучение, следопыт

Василий Солкин.

Однажды академическая наука строго и неукоснительно потребовала от своего мэнээса, т.е. меня, доподлинно выяснить следующее: внешним или внутренним оплодотворением занимается краснокнижный безлегочный уссурийский тритон. И отправился ваш покорный слуга в одиночный маршрут на семьдесят дней.

Работа была не пыльная. Днем спишь, как пожарник. А – чуть стемнеет – отправляешься по ключику до вершины и обратно. И любуешься буйной жизнью тритоньего племени, которое на свет реагирует панически, а ведет всецело ночной образ жизни. Для углубления научного смысла ночных забегов каждому встреченному тритону присваивался порядковый номер посредством отсекания пальцев на руках и ногах в международно-утвержденной последовательности. Поэтому становиться раком в ключик приходилось довольно часто.

И жила в этом распадке тигричка с двумя тигрятами. А когда у тигрицы есть дети – ни о чем, кроме как - чем их, обжор, накормить, она думать не в силах. Вот и обратила она пристальное внимание на двуногое существо, которое с упорством истинного маньяка каждую ночь бродит по руслу ключа, то и дело вставая раком. «Значит, там есть что-то вкусненькое! Надо разобраться» - решила мать. И стала разбираться.

На следующую ночь, весело и непринужденно дойдя до верховий ключа, я перекурил, двинулся обратно вниз и… На камнях, рядом с мокрыми оттисками моих сапог сверкали в свете фонарика свежайшие отпечатки тигриных лап. Оказалось, что весь маршрут она буквально дышала мне в спину, пытаясь понять, что за вкусненькое я тут на ее участке добываю.

Ну и че вы ехидно улыбаетесь! Это случилось ДО двенадцати встреч вашего покорного слуги с тигром один на один. Поэтому следующей ночью в маршрут я отправился с карабином.

В те поры моим штатным был новенький девятимиллиметровый «Медведь» (интереснейший дивайс отечественного разлива, заслуживающий отдельного внимания, но это уже совсем другой пост). Повешенный через плечо стволом вверх, он при каждом моем броске на тритона бил стволом по моему, а не чьему-нибудь чужому, затылку. А, подвешенный через плечо стволом вниз, при каждом броске на тритона черпал стволом воду. Я, было, почувствовал себя полнейшим идиотом. И готов был отказаться от ношения ствола. Но тигричка в ту ночь несколько поменяла свое поведение.

Видимо, для того, чтобы вольготно проводить исследования меня, ей пришлось привести с собой в мой ключик котят. Поэтому, стоило мне шагнуть из русла ключа на берег, – я тут же получал инфразвуковой недвусмысленный окрик, сгоняющий меня обратно в русло. И домой я добирался не удобной тропинкой, прорубленной вдоль ключа, а прямо по руслу, оставляя на завалах и заломах клочья энцефалитки и штанов.

День ушел на глубокие раздумья. «Медведь» отпадал. Затылок болит, да и сдернуть я его все равно не успею, а в руке носить – тритона не поймаю (ребята они весьма шустрые, так что играть с ними только в две руки). Фальшфейер я не рассматривал после достопамятного случая с одним бурым медведем, который не убежал, с любопытством отсмотрел все огненное шоу, учиненное моим фальшфейером, а по окончании оного потребовал продолжения фейерверков и веселья. Вытащил я из схрона НЕ МОЮ дупляную «Белку», отпилил ей половину стволов и приклада, смастерил наспинно-заплечную кобуру для мгновенного выхватывания из-за головы, подобрал навеску пороха, чтоб гладкий ствол на пятнадцать метров прошивал доску-сороковку. И отправился на маршрут.

Иду – и не нарадуюсь. Руки свободны. Никто по голове не бьет. На душе – комфортно и сухо. До такой степени нарадовался, что забыл про установленные тигричкой ПДД – и вышагнул из русла на берег. Тут же меня рыком по нервам и полоснуло. Потом хруст веток – и в свете моего налобного фонаря вспыхивают в кустах две фары. Широко расставленные, как у грузовика, совсем не изюбриные…

Выхватил-то я свою «полуБелку» мгновеннее Клина Иствуда. И что?

Ну, держу я мушку между этими двумя фарами. Ну, с предохранителя снять не забыл. Ну, переключатель стволов, уверен, в правильном положении. А между нами – двадцать метров. Если она дернется ко мне – понимаю я так отчетливенько – я между этих фар могу и не попасть. А про перезарядиться и не мечтай…

Не знаю, сколько мы так в переглядки играли. Мне показалось очень долго. Мушка моя понемногу все больше дрожать стала, уже между фарами ее амплитуда не умещается. Вдруг погасли фары. Хрустнула ветка. И тишина…

А я еще долго стоял памятником Ришелье, не в силах принять решение, в какую сторону и как двигать. Чувствуя себя при этом абсолютно голым королем. Она-то меня видит. А я-то ее – нет.

Впрочем, адреналин не может вырабатываться вечно. Через несколько ночей я уже выработал новый двигательный стереотип и НИКОГДА не заступал на берег из ключа. Рыки перестали звучать. Мокрые лапы поверх моих сапог стали появляться все реже. И, в конце концов, мамаша пришла к выводу, что тянула пустышку. Что это двуногое существо вовсе не есть удачливый охотник на что-то вкусненькое, а просто есть чудак на букву «М», который бесполезно шарахается по ночи.

И оставило тигриное семейство в покое и вашего покорного слугу и его обрезанных тритонов.

Вы, конечно, ждете получить ответ на вопрос: так внешним или же внутренним оплодотворением занимается краснокнижный безлегочный уссурийский тритон. Ответ бы найден. Но это - уже совсем другая история.

Нравится