История смерти оленеводства

Дата: 01 Июль, 2002. Рубрика: Земельный кодекс, Статьи. Метки:

ХОЗЯЙСТВО

Хасанский район Приморского края. Поселок Безверхово. Оленеводческое хозяйство ООО "Агро-Хасан". Общее число работников - двадцать три человека. Из них - двенадцать сторожей. Общая площадь земельных угодий - около пяти тысяч гектар. Из них одна тысяча - оленьи пастбища, разбитые на шесть оленников. Постоянно действуют только три из них - другие три, по нормам, принятым в оленеводстве, около десяти лет отдыхают, восстанавливаются после активного использования. На сегодняшний день поголовье оленей - около тысячи голов. Это одно из двух относительно крупных сохранившихся в районе оленеводческих хозяйств. Кроме непосредственно оленников хозяйству принадлежит пятьсот гектар пахотных земель, которые не возделывались последние шесть лет. Часть хозяйства занята "землями под водой" - в территорию входит Лебяжья лагуна. Еще десять лет назад расположенный на этой площади зверосовхоз "Амурский", принадлежавший "Дальпушнине", был градообразующим предприятием. На нем работало двести человек - около половины населения поселка. В оленьем стаде тогда насчитывалось пять тысяч голов, но основные людские ресурсы были задействованы в норководческом хозяйстве.

В течение последних, "смутных", десяти лет оленехозяйство раз пять меняло название, форму собственности и хозяев, с пугающей регулярностью проходя процедуру банкротства, позволяющую избежать налогов и ликвидировать долги, в процессе потеряв полностью норководческую ферму, практически лишившись оленей и, соответственно, рабочих мест, превратившись из градообразующего процветающего предприятия в убыточное. На сегодняшний день в относительной сохранности находятся норковые шеды, но трубопровод требует полной замены, автопоилки - капитального ремонта. Автопарк - 2 автомобиля ЗИЛ-157 и около 10 тракторов в рабочем состоянии. Основную коммерческую ценность предприятия представляет холодильник на две тысячи тонн мороженой продукции. Холодильник законсервирован, так как его эксплуатация требует около сорока тысяч рублей в месяц, что является неподъемной суммой для хозяйства. Последний владелец хозяйства в течение последних трех лет - Владимир Иванович Балашкин, бывший ранее последовательно арбитражным, затем конкурсным управляющим этого же хозяйства, выкупивший предприятие как частное лицо у Фонда имущества на конкурсной основе, и на сегодняшний день являющийся генеральным директором ООО "Агро-Хасан".

Хотелось бы написать о типичных проблемах типичного землепользователя Приморья. Но, увы. Нет их пока не только в крае, но и, пожалуй, во всей России - типичных. Не сложился пока типаж. Несмотря на то, что сегодня в стране двенадцать с половиной миллионов людей, являющихся собственниками земли, а землепользователей, то есть "лиц, владеющих и пользующихся земельными участками на праве постоянного (бессрочного) пользования" никто и не считал.

Таким образом, Владимир Иванович Балашкин - всего лишь один из многих миллионов. Но типичным его назвать сложно - в связи, как было сказано выше, с отсутствием типажа как такового, а еще больше - в связи с редким по сложности и уникальности даже для Приморья объектом хозяйствования, который, по основному земельному документу, неизбежно следует судьбе земельного участка.

Если бы Владимир Иванович владел виноградниками в провинции Шампань, страусиной фермой в штате Аризона или полями для гольфа в графстве Йоркшир, журналисту бы в голову не пришло интересоваться его биографией для того, чтобы написать статью о проблемах, возникших в хозяйстве, имущественных и земельных спорах с местными властями. Есть государственные законы, есть законы бизнеса. Есть истец, есть ответчик. Все просто там у них, в йоркширах да шампанях. В принципе, можно было бы и в данном случае пойти таким путем - не настолько уж мы не цивилизованны. Законы и у нас есть. Только вот беда - в любой спорной истории при ближайшем рассмотрении выясняется, что вовсе не в них, законах, дело, да к тому же, они, законы, в отличие от любых законов других стран, в России имеют такую эксклюзивную конструкторскую особенность, как "дышло". И без роли личности в любой истории, особенно происходящей в эпоху перемен и большого земельного передела, у нас пока не обойтись.

...А для эпохи развитого социализма судьба и деятельность Балашкина была и типична, и колоритно-типажна. Родом из Сучанского района Приморья. В восемь лет остался без отца, с безнадежно больной матерью на руках. В общем, с раннего детства узнал, что такое пресловутая "сума", от которой, как известно, не зарекаются. Как большинство мальчишек военной поры зарабатывал, где мог. Возил людям навоз, в десять лет стал пасти скот, к двенадцати дослужившись до гордого звания старшего пастуха. В четырнадцать пошел на лесозаготовки. Там, спасая человека - инвалида, попавшего под хлысты, получил первую серьезную травму - компрессионный перелом позвоночника. В семнадцать лет, в нарушение тогдашнего законодательства, попал работать в забой. На шахту. Разумеется, работал без сна и отдыха, потому что попал в лучшую, комсомольско-молодежную бригаду, гремевшую на весь Дальний Восток. В шестидесятом году поступил в техникум. Учился, конечно же, отлично, получая повышенную стипендию. На последнем курсе стал секретарем комсомола шахтоуправления. Сделал "свой" комсомольско-молодежный участок - более ста человек. Кроме всех прочих трудовых подвигов, герои-комсомольцы ко дню шахтера соорудили в поселке бассейн. В день открытия бассейна Балашкин, спасая человека - партийного босса - от бандитского ножа, получил вторую свою серьезную травму - перелом основания черепа. Несмотря на это, как прежде работал день и ночь. Прогремев на весь край со своим участком, был избран вторым секретарем городского (Сучанского) комитета комсомола. А уже через три года крайком партии направил активного комсомольца на важнейший для края объект, стройку ЦК партии - Владивостокской фарфоровый завод, которую, кровь из носа, нужно было завершить ко дню открытия 24 съезда КПСС. После удачно и досрочно сданного в эксплуатацию завода последовала работа в ВБТРФ, но, в силу возникших конфликтов с партийцами краевого уровня, визу Балашкину не открыли. Более того, как считает сам герой, именно пятнадцатилетний конфликт с отдельными личностями, занимающими высокие партийные посты, привел к тому, что в переломном 85 году его, к тому времени начальника отдела кадров ВБТРФ, арестовали, обвинив, естественно, во взяточничестве. "Кадры решают все", - подарил товарищ Сталин народу многозначную фразу. А отдел кадров ББТРФ решал так много, что, с "нормальной" точки зрения, быть начальником этого отдела и не быть взяточником - это уж область фантастики. 1 год и 23 дня под арестом - совершенно отдельная история для тех, кто любит писать и читать страшилки. У данного же, конкретного "ужастика" был сказочно счастливый конец. "Особо крупные размеры", влекущие за собой если не расстрел, то однозначно пятнадцать лет тюремного заключения, уже к моменту первого суда сжались до просьбы следователей взять на себя хотя бы вынос с рабочего места дефицитного сингапурского вентилятора. Строптивый подследственный даже такой, вполне естественной и простительной (как раз тянущей на год с небольшим, что позволило бы "достойно" закрыть уголовное дело) малости на себя не взял. И после второго суда был выпущен на свободу в связи с недоказанностью состава преступления. Но что такое пресловутая "тюрьма", от которой, как и от сумы, у нас не зарекаются, он тоже узнал. По оценке юристов тех лет - он был один на десять тысяч осужденных по данной статье, которому так невероятно "повезло". С него не только сняли все обвинения, но и выплатили заработную плату за 1 год и 23 дня, и, что особенно трогательно - выдали отпускные.

Что может быть страшнее сумы и тюрьмы? Ничего? А как же молитва "Не дай нам Бог эпохи перемен"? В другой редакции - это проклятье. "Чтоб жить тебе в эпоху перемен".

В эпоху перемен, наш герой, получивший, как уже известно, отпускные за свой годичный круиз по пересылкам Дальнего Востока, но в прежней должности не восстановленный, ушел в рыбный бизнес. Трудно судить, насколько успешен был этот бизнес. Отголосок благополучия виден лишь в начатом некогда (до сегодняшнего дня не законченном) евроремонте на территории трехкомнатной "хрущевки", полученной еще во времена работы на фарфоровом заводе, где бизнесмен, владелец огромного участка земли проживает и по сей день.

А долгов рыбный бизнес принес на шесть с половиной миллионов. Балашкин поставлял рыбу богатейшей некогда "Дальпушнине". Не сориентировался? Не понял условий новой игры, новой экономики? Ему, по старинке, говорили ключевые слова, на которые он, в силу пройденного жизненного пути, не мог не реагировать. "Зверь же гибнет, имей совесть, дай рыбу, кормить зверя надо, вернем деньги, потом рассчитаемся". Ту, партийную, уже никому не нужную и немодную совесть, он, конечно же, имел. И давал рыбу. Задарма. Долги, постоянно трансформирующаяся то в "Приз", то в "Агропушнину", то в "Агромех", с удивительной регулярностью банкротящаяся бывшая "Дальпушнина" так и не вернула. И наш герой принял несколько парадоксальное предложение - стать арбитражным управляющим оленехозяйства, для того, чтобы... "увидеть ситуацию изнутри, разобраться, попробовать наладить этот бизнес, и вернуть, в конце концов, потерянные на этом деньги".

Может быть, в силу положительных черт своего характера и наладил бы. Если бы они не устарели безнадежно, его положительные черты. Ну что это за фраза для начала двадцать первого века: "Я увидел глаза оленей и дал себе слово, что не позволю их уничтожить"? Фраза, полная достоинства и положительного посыла в фильме "Коммунист" и смешная для бесконечного сериала "Криминальная Россия". Сегодня такая позиция еще может украсить чью-нибудь предвыборную кампанию, а вот хозяйственнику, бизнесмену она категорически противопоказана. Даже в тихой беседе с близким другом. Но Балашкин в этом смысле упрям - выражение глаз пятнистиков, похоже, действительно является для него важной составляющей бизнеса.

ПРОБЛЕМЫ

А пантовое оленеводство, как бизнес, сегодня убыточен. Сам Владимир Иванович называет среди основных причин отсутствие норководства, воровство, браконьерство, падение цен на панты, развал рынка сбыта, негативное отношение со стороны местных властей и жителей поселка, наличие леопарда, невозможность найти инвестиции на восстановление разрушенного и разворованного хозяйства. И как хозяин он прав. Убедителен. Но кто из землепользователей не видит в хрустальных снах некоей земли, где нет ни одной из подобных причин, да еще, хорошо бы, и налогов как таковых?

Своими заслугами Балашкин считает, в первую очередь, сохранение слаженного и профессионального рабочего коллектива, увеличение поголовья оленей с 400 на момент покупки до 1000 на сегодняшний день, обилие заготовленных и закупленных кормов и отсутствие падежа прошедшей, очень сложной для оленей зимой, сохранение лошадей Янковского как исторической ценности. И, по большому счету, это действительно нужно признать немалыми заслугами хозяина. Но, как бы это поточнее сказать, заслугами, необходимыми и вполне достаточными для руководителя прошедшей, социалистической эпохи. На сегодняшний день данные заслуги никого не убеждают и не являются первостепенными в оценке хозяйствования. Так как на сегодняшний день есть лишь два критерия оценки - "убыточно" и "прибыльно". А вот те проблемы, которые Владимир Иванович считает "внешними" помехами, как раз, вполне объективно для сегодняшней экономической ситуации, и являются-таки очень личными проблемами конкретного хозяина, которые за него никто не решит. Да и не посочувствует.

Украли урожай пантов прошлого года и не удалось реализовать продукцию нынешнего? Сам виноват. Усиливай охрану, плати, найми толкового, современно мыслящего менеджера по сбыту. Цены не устраивают? Меняй технологию хранения, учитывай интересы покупателя. Браконьеры замучили? Создавай новые рабочие места и достойно их оплачивай. Конфликт с местными властями? Договаривайся любыми способами. Денег нет на восстановление и расширение производства? Ищи инвесторов.

ИНВЕСТОРЫ

Балашкин их ищет. Порой находит. Порой некий среднестатистический Инвестор появляется на территории хозяйства. Первая крайне неприятная новость для гостя. Оказывается, панты у оленя начинают срезать на седьмой, а лучше - на восьмой год жизни. Инвестору же предлагается вложить деньги в строительство маточника для выращивания оленят, воспроизводство которых в последние годы по совершенно неведомым причинам сократилась со стабильных и при Янковском, и при советской власти тридцати пяти процентов до... трех. После такой информации вопрос об инвестировании в строительство маточника снимается в течение двух секунд. "Я уже через полгода за каждый вложенный рубль должен получить с тебя три. Восемь лет какой идиот будет ждать?", - улыбается Инвестор. Но, как ни странно, "до свидания" при этом почему-то не говорит. Очень нравится Инвестору Лебяжья лагуна. Еще больше - промышленные запасы карбикулы в ней. Инвестор прекрасно осведомлен о том, что лагуна - это морская территория федерального подчинения, что налаживание работ по сбору карбикулы влечет за собой огромное количество согласований, получение лицензий и квот, но эта "головная боль" его пугает намного меньше, чем восстановление маточника и оленников. А еще больше лагуны Инвестору нравится холодильник. Ах, как же он ему нравится! И размеры хороши, и объем, и режимы заморозки. И еще любезна его сердцу близость холодильника от причалов. (Говорят, один из гостей рулеткой расстояние замерял).

Остальные "мелочи" среднестатистический Инвестор разводит как чужую беду. Нет сбыта пантов? Оленей на мясо разводить будем. Для гурманов, эксклюзивно, дорого. Лошади Янковского бегают? Отлично. Строим колбасный цех. К этому завозим горных баранов, не болеющих мокрецом. Тоже на мясо для гурманов. Слюни текут от такого - "мраморного" деликатеса. Пашни корейцам под овощи отдаем. Леопарды? Классно. В зарубежные зоопарки будем продавать. Почему нельзя? Какая такая красная книга? Какая конвенция? Жаль. Да и не важно. Это на будущее. А сейчас приоритет - лагуна и холодильник.

...И еще что-то очень-очень нравится Инвестору. Взор туманит и кружит голову. Уж точно, не ржавеющее и разваливающееся хозяйство, покосившаяся сетка и смутная, далекая перспектива получения доходов от хлопотного и затратного пантового оленеводства, которое, по большому счету, его совершенно не интересует. Инвестор вслух не говорит, что именно ему так нравится. Но, следуя вновь вошедшей в моду фразе - "В России все секрет, и ничего не тайна", не сложно вычислить эту самую страшную тайну, которая давно ни для кого не секрет. Сама территория ему нравится. Земля, как таковая. И вовсе не по причине уникального биоразнообразия, красоты кудрявых сопок и синей глади моря.

ЗЕМЛЯ

Нельзя опровергать древние философские истины. Грешно это и недостойно. "Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря", - написал древний философ Плиний Старший не менее древнему на сегодняшний день Плинию Младшему. По большому счету, мы и не будем опровергать. Но, прежде чем принять судьбоносное решение и связать свою жизнь, а, главное - бизнес с "глухой провинцией у моря", и во времена Плиния, и во времена Балашкина стоит внимательнее присмотреться к этой, на первый взгляд, глухой провинции. И оценить, в первую очередь, ее геополитическое положение.

Юг Хасанского района Приморского края, по историческим меркам еще "на днях", до 1990 г., бывший для всех и вся закрытой, приграничной территорий, на сегодняшний день резко изменил, в первую очередь, именно свой геополитический статус. Качественно, да и количественно (по числу заинтересованных лиц), его, пожалуй, можно назвать одним из самых "земельно востребованных" районов края. Причем, востребованных в международном масштабе. Китай, обе Кореи и Монголия, а также, на правах наблюдателя - Япония, заинтересованы в развитии проекта "Туманган". Имея уникальный природно-ресурсный потенциал и транспортно-географическое положение, район со дня на день, опять-таки, с исторической точки зрения, потеряет основную свою особенность - низкий уровень освоенности. Короче и понятнее говоря, Хасан сегодня является неким Приморский Клондайком времен начала Золотой Лихорадки. Кто первым вбил колышек в землю, обозначив ее как свою территорию, за тем однозначная перспектива роста благосостояния. Ведь произошло то, чего так долго боялись большевики. "Земельные участки... могут быть приватизированы и выступать объектами КУПЛИ-ПРОДАЖИ, залога и иных сделок". Бизнес-интерес к землям района разнообразен, часто приводит к конфликту интересов и земельному переделу. Аграрии, транспортники, промышленники, экологи, политики - у каждого свой серьезный интерес. Веселья и зрелищности ажиотажу вокруг земель Хасана добавляет новое, внезапно возникшее в силу огромного ряда причин направление освоения - туристическое. У каждого второго бизнесмена слюнки текут при виде диких орд хабаровчан, сахалинцев, читинцев, камчадалов, для которых морское побережье Хасанщины стало единственной доступной Меккой для летнего отдыха. Загнать "дикарей" железной рукой в светлое будущее - из палаток в пятизвездочные отели - есть мечта, долг и священная обязанность каждого уважающего себя землевладельца и землепользователя Хасанского района.

Если даже Владимир Иванович Балашкин прекрасно понимает, на каких "сложных" землях находится его хозяйство, то вслух не говорит, и, по каким-то причинам, не называет географическое положение хозяйства как первоочередную проблему, по сравнению с которой все остальные меркнут. А ведь при сегодняшним положении дел в отдельно взятой "провинции у моря", не может не быть конфликта с землепользователем, во владении которого, по большому счету (см. главу "хозяйство") невостребованными оказываются четыре с половиной тысячи (!) гектар земли. И лишь пятьсот гектар заняты убыточными оленями.

ОСНОВНОЙ КОНФЛИКТ

Есть конфликт! Его не может не быть. Претензии хозяина законны и понятны. В момент передачи хозяйства ему, как правопреемнику АОЗТ "Амурское", были отрезаны полторы тысячи гектар, принадлежавшие не только АОЗТ, но исторически пантовому оленеводству как таковому на данной территории. И земли не абы какие. Это прибрежная территория - бухта Табунная и бухта Миноносок, переведенные местными властями в разряд рекреационных земель. Отторжение именно этой территории и по мнению хозяина, и по мнению сотрудников хозяйства, и по компетентному заключению специалистов-ученых, недопустимо. Именно в этом месте олени всегда выходили на побережье, так как в их рационе питания обязательно должна присутствовать морская капуста. Ее отсутствие, как считают специалисты, это одна из причин резкого сокращения воспроизводства оленей.

Отторжение территории повлекло за собой еще одну проблему. Дорога непосредственно через центральную усадьбу хозяйства была переведена в ранг дороги общего пользования. Через участок, попасть на который ранее можно было только с пропуском и в белом халате, теперь круглые сутки может ехать и идти кто угодно.

Неразрешенный, и, если признаться, неразрешимый (см. главу "земля"), конфликт с прежними властями Хасанского района усугубился более чем решительными действиями новых властей. Собственно, на момент написания статьи ООО "Агро-Хасан" уже посетили судебные приставы и описали имущество. В рассмотрении находится иск районной прокуратуры о расторжении купли-продажи. Формальные претензии района к Владимиру Ивановичу Балашкину, даже на первый взгляд, сформулированы небрежно, с твердой уверенностью в том, что разбирательство будет чисто формальным. Хозяину вменяется: 1). Сокращение рабочих мест - на момент принятия хозяйства их вообще не было. 2). Уничтожение норководства - норка была истреблена ранее, Балашкин принял на баланс пустые шеды, которые и сохранил. 3). Сокращение поголовья оленей - принял 400, на сегодняшний день - более тысячи.

Само по себе исковое заявление говорит о том, что причины конфликта лежат в области далекой от перечисленных проблем. Да и сами пункты иска ностальгически напоминают пункты партийного выговора председателю колхоза. Власти любого уровня у нас не ругает только самый ленивый журналист. Считайте, что статья написана самым ленивым из ленивых. Да, и поругавшись всласть, проблем не разрешить. Объективно - ну не может не раздражать любую, хоть "хорошую", хоть "плохую" власть гулевая, убыточная земля, не обеспечивающая рабочих мест, не приносящая никакой ощутимой налоговой прибыли.

Думается, сложившаяся ситуация, пусть и конфликтная, выглядела бы много оптимистичнее, если бы в конфликте "хозяин-администрация района" на стороне хозяина выступали жители поселка. Хотя бы та, бывшая половина в 200 человек. К сожалению, не только у "власти", но и у "народа" сегодня нет никаких причин поддерживать некогда кормившее их предприятие. Владимир Иванович убежден в том, что "народ ленив и заставить работать его невозможно. Они не хотят работать". И тут же себе противоречит. "Живут они за счет трепанга, рыбы, сбора женьшеня. Привыкли к большим деньгам".

Ну, и где тут лень и нежелание работать? Безусловно, браконьерский труд преступен и не вызывает ни малейшего уважения. Но все же это - труд. Тяжелый, опасный, нервный. Думается, большинство бывших работников оленехозяйства и норководческой фермы все же с удовольствием вернулись на свои места. При хорошей оплате труда, разумеется. Но, насколько удалось понять, Балашкин для поселка остается чужим, пришлым, "не нашим человеком". А вот олени, по привычке, и в силу не сложившегося пока уважения к частной собственности, - они "свои". Хозяйство теряет из-за браконьерства местных жителей в среднем до 100 оленей в год.

По-человечески искренне жаль Владимира Ивановича. Образ сложившегося в определенной экономической формации хозяина, в момент перехода к другим экономическим условиям, не нов. Писатель Чехов, в процессе выдавливания из себя раба, уже подарил человечеству трогательный образ Любови Андреевны Раневской, оплакивающей свой патриархальный вишневый сад в момент занесения над ним неотвратимого топора капитализма. Увы, "краса цветущей вишни", как и "выразительность оленьих глаз", категориями экономическими не являются ни для литературного капиталиста Лопахина, ни для реальной районной власти, ни для народа, не имеющего возможности честно работать.

В государственной думе сегодня рассматриваются пять вариантов закона "Об обороте сельскохозяйственных земель". Несмотря на большую разницу в них, везде как основной рассматривается пункт о способах передачи земель эффективному землепользователю. Доживет ли ООО "Агро-Хасан" до момента принятия этого закона, к сожалению, неизвестно. Но то, что будет оно признано неэффективным - увы. Это совсем несложно - найти неэффективного землепользователя. Для этого, на сегодняшний день, совсем не нужно быть ни специалистом аграрием, ни экономистом. А вот по каким критериям будет избираться эффективный? По убедительности написания проекта, предоставленного на конкурс? Но ведь и проект Н.И.Балашкина тоже прошел в свое время конкурс и был признан самым эффективным...

Ау-у! Где ты, эффективный землепользователь? Нет ответа. Лишь призрак его незримо присутствует. В общем, как сказал любимый поэт Лысенко:

На закате Хасан

как открытая рана,

и стоит чья-то память

над ним в полный рост.

ПРИЗРАК БРОДИТ ПО ХАСАНУ

ОН появляется неизбежно всюду, где только заходит разговор о пантовом оленеводстве. И с кем ни говори - с хозяином, пастухом, ученым, зоотехником, инвестором, политиком, экономистом, ОН неотвратимо становится за спиной говорящего. А говорящий на него кивает.

Нереальный призрак гордого польского шляхтича, участника польского восстания 1862 года, царского каторжанина, непревзойденного охотника на тигров и леопардов, богатейшего приморского помещика, грозу хунхузов, любимца корейцев по уважительному прозвищу "Нэнуни", вынужденного иммигранта в Корею, сгинувшего где-то в сталинских застенках в 1956 году между Тайшетом и Братском. Не важно, что люди столько не живут. Призраки живут много дольше. Ведь это лишь собирательный образ некоего Янковского. И спроси у того, кто кивает на призрака - кого из Янковских - Михаила Ивановича, Юрия Михайловича или Яна Михайловича он имеет ввиду? Не ответит. Потому, что уже не помнит и не знает. И еще потому, что это совсем не важно. Янковский - это Хозяин. И как-то так получается, что "Вот Янковскому-то хорошо было!", "Конечно, Янковскому было хорошо!" Ой-ли?

Не хочется прямых параллелей, но они как-то сами собой возникают. Абсолютно то же хозяйство, тоже начало века. Число оленей - всего три штуки (не четыреста), случайно забежавших из тайги. С них началась новая отрасль в хозяйстве Приморья - пантовое оленеводство. С невзрачного жеребчика Атамана повелись самые приспособленные к условиям края "лошади Янковского". Земли Хасана и тогда были неспокойным местом. Неохраняемая граница с Манчжурией пролегала всего в полусотне километров от имения. Дикие банды хунхузов, разорившие и сжегшие дотла в одночасье только что отстроенное хозяйство, - это вполне сравнимо с последними десятью годами поэтапного разорения. Лошадей и оленей, именно из-за браконьерства, то, самое первое хозяйство, теряло примерно столько же, сколько на сегодняшний день. А вот из-за тигров и леопардов, как бы на них не жаловались сегодня в оленехозяйствах - несоизмеримо больше. А хозяйство процветало. Причем, совершенно без норки, отсутствие которой считается бедствием.

К сожалению, неизвестно, сохранились ли бухгалтерские документы тех лет, расходы и доходы хозяйства, но, по большому счету, дело не в экономике. Что-то было в хозяйстве Янковских такое, невыразимое в цифрах и ценах на продукцию, что до сих пор позволяет являться этой семье Единственными и Непревзойденными хозяевами.

Егерьские сторожки на каждой (!) вершине хозяйства, снабженные телефонами (!!!), соединенными с центральной усадьбой во все времена и до сего дня вызывают шок. Но дело не в шоке, а в том, что эти телефончики не только позволяли сокращать убытки от браконьерства. Именно благодаря им, что кажется невероятным, на территории хозяйства за ВСЮ его историю не возникло НИ ОДНОГО пала. Слишком много "роскошеств" и "излишеств" в хозяйствовании позволяли себе Янковские. И, кажется, есть ключевая фраза, позволяющая понять одну из основных причин процветания хозяйства. "Приказчиков, - пишет Михаил Иванович Янковский, - мы не держали, во всем обходились своими силами".

Если целенаправленно вспомнить кое-что из классики русской литературы, можно прийти к одному любопытному выводу. Сельское хозяйство (помещичье) процветало лишь в том случае, если сам хозяин жил на земле, в поместье. И если он был заинтересован не в земле, как в предмете купли-продажи, а получал доход непосредственно от продукта, на ней производимого. А как только появляются "приказчики", "управляющие", а землевладелец (неразумный наследник), отправляется в столицы, состояние его исчезает моментально и невесть куда. Попробуйте отыскать хоть один пример, опровергающий эту истину.

Скорее всего, именно в этом заключаются успех, доходность и непревзойденное обаяние Хозяев Янковских. Не законодательно, не для арбитражного суда, не как невнятный юридический выверт, истинно они разделяли "единство судьбы" со своей землей, с оленями, с тазами, корейцами, со своими работниками.

ОЛЕНЬ-ЦВЕТОК

А олененок, который родился этой весной? Крохотная, беспомощная и удивительно трогательная краса и гордость Приморья. Он увидит веселые кудрявые сопки, синее море и свою пятнистую маму. Наверное, он будет счастлив. Хотя бы потому, что никогда не узнает и не поймет, что его жизнь - это тоже единство. Его личной, оленей судьбы, неразрывно связанной с землей, хозяевами, инвесторами, браконьерами, политиками, бандитами, с нищими и богатыми людьми, с туристами и учеными, с леопардами и тиграми. Что он, гордый олень-цветок, понесет на своей голове через семь лет? Золотой запас страны, достояние России? Или личное состояние какого-нибудь криминального авторитета, его яхты и автомобили? Да Бог с ними, - прожил бы эти семь лет. И не пошел под нож, не как особь, а как отрасль сельского хозяйства, зарожденная некогда умным и рачительным Хозяином.